rjadovoj_rus (rjadovoj_rus) wrote,
rjadovoj_rus
rjadovoj_rus

О взаимной гордости поколений друг другом

Оригинал взят у teterevv в О взаимной гордости поколений друг другом


В России традиционные представления о семье не дали цепи поколений рассыпаться до конца. Перегорев буйством молодости, молодежь вдруг открывает для себя идеалы своих родителей. Я это вижу по разным молодым людям, совершенно различных возрастов. Не все, но многие, входя в возраст мужчин, вдруг начинают говорить на темы и тем языком, против которого и была направлена либеральная пропаганда последней четверти века.

Толстой - великий писатель. Спешу это сразу сказать, чтобы как это было при обсуждении Гете, меня не стали упрекать в том, что я позерствую, позволяя себя критиковать Толстого и как писателя, и как человека. Я многое в творчестве и жизни Толстого не принимаю. Категорически и непримиримо. Вслед за знатоками и критиками творчества Толстого я разделяю его творческую судьбу (да и просто судьбу) на различные этапы. Последнюю треть я не принимаю вообще. Относительно второй трети - принимаю не все и с оговорками. Но вот что я не могу отнять у великого писателя, так как это гениальное чувствование и описание некоторых состояний души человека и природы, которые он сумел выразить словом, как никто другой.

Мне все это вспомнилось на днях, когда наблюдал за младшей пятилетней дочерью. Она возилась с планшетом своей старшей сестры, на котором ей позволено иногда поиграть в какие-то развивающие игры. Я не сторонник такого раннего и близкого знакомства ребенка с гаджетами и девайсами (как там все это зовется ныне). Коробку с карандашами я считаю более полезной вещью. И, слава Богу, мои младшие дочери много и часто рисуют, читают, поют и просто бегают. То есть делают то, что делал и я в их годы. Но уйти в полный «затвор» от современного мира тоже считаю неверным. Не дома, так в школе, садике, в гостях, - дети все равно познакомятся со всеми соблазнами и симулякрами современности.

И вот, мы сидим на кухне, дочь что-то там делает в планшете. Потом она по большому секрету мне рассказывает, что установила новую игру на планшет. Я в недоумении! Покажи, - говорю ей. И она радостно начинает тыкать пальцами в какой-то англоязычный интерфейс и запускать игру, в которой какие-то рыбки перепрыгивают в какие-то бассейны. Она делает это очень уверено и спокойно. Я же поражен и потрясен. Она не знает английского языка. И представляю, сколько попыток ей стоило установить игру и в ней разобраться. Какие волю и терпение надо было проявить, чтобы сделать это. С одной стороны я ей горжусь, а с другой пугаюсь.

Мне становится страшно, потому что для старших детей именно я был тем «сталкером», который их потихоньку и постепенно вводил в современность. А тут все с точностью до наоборот. Младшая бежит впереди меня, а я за ней не поспеваю. Она совершенно другая. И то, что спустя полчаса она уже рисует карандашами очередной свой шедевр на бумаге, не отменяет эту чуждую для меня область ее бытия, в которой я для дочери уже не могу быть абсолютным авторитетом.

Извечный вопрос отцов и детей. И вот как раз на этом месте размышлений я вспомнил «Войну и мир» Толстого. Вспомнил конкретные сцены из этого эпического произведения. В школе я его не любил. Слишком длинно, да и не все те схемы восприятия, которые нам навязывались некоторыми учителями, я разделял. А кроме всего я не мог понять в те годы именно то, в чем Толстой особенно силен - в описании движения духа и души героев. Только уже в зрелом возрасте я оценил всю многогранность и глубину созданного Толстым психологического мира героев «Войны и мира». Но я не призываю убирать его из школьной программы! Напротив! Именно то, что я читал его в школе, мне и позволило войти в мир этого произведения уже во взрослые годы так легко и полно. Да и замена «Войны и мир» на произведения Булгакова или Пастернака для меня явно не равноценна.

В первую очередь мне вспомнилась сцена прощания старого князя Болконского с сыном, перед его отъездом на первую военную компанию против Наполеона.

«Когда князь Андрей вошел в кабинет, старый князь, в стариковских очках и в своем белом халате, в котором он никого не принимал, кроме сына, сидел за столом и писал. Он оглянулся.
— Едешь? — И он опять стал писать.
— Пришел проститься.
— Целуй сюда, — он показал щеку, — спасибо, спасибо!
— За что вы меня благодарите?
— За то, что не просрочиваешь, за бабью юбку не держишься. Служба прежде всего. Спасибо, спасибо! — И он продолжал писать, так что брызги летели с трещавшего пера. — Ежели нужно сказать что, говори. Эти два дела могу делать вместе, — прибавил он.
— О жене... Мне и так совестно, что я вам ее на руки оставляю...
— Что врешь? Говори, что нужно.
— Когда жене будет время родить, пошлите в Москву за акушером... Чтоб он тут был.
Старый князь остановился и, как бы не понимая, уставился строгими глазами на сына.
— Я знаю, что никто помочь не может, коли натура не поможет, — говорил князь Андрей, видимо смущенный. — Я согласен, что из миллиона случаев один бывает несчастный, но это ее и моя фантазия. Ей наговорили, она во сне видела, и она боится.
— Гм... гм... — проговорил про себя старый князь, продолжая дописывать. — Сделаю.
Он расчеркнул подпись, вдруг быстро повернулся к сыну и засмеялся.
— Плохо дело, а?
— Что плохо, батюшка?
— Жена! — коротко и значительно сказал старый князь.
— Я не понимаю, — сказал князь Андрей.
— Да нечего делать, дружок, — сказал князь, — они все такие, не разженишься. Ты не бойся; никому не скажу; а ты сам знаешь.
Он схватил его за руку своею костлявою маленькою кистью, потряс ее, взглянул прямо в лицо сына своими быстрыми глазами, которые, как казалось, насквозь видели человека, и опять засмеялся своим холодным смехом.
Сын вздохнул, признаваясь этим вздохом в том, что отец понял его. Старик, продолжая складывать и печатать письма с своею привычною быстротой, схватывал и бросал сургуч, печать и бумагу.
— Что делать? Красива! Я все сделаю. Ты будь покоен, — говорил он отрывисто во время печатания.
Андрей молчал: ему и приятно и неприятно было, что отец понял его. Старик встал и подал письмо сыну.
— Слушай, — сказал он, — о жене не заботься: что возможно сделать, то будет сделано. Теперь слушай: письмо Михайлу Иларионовичу отдай. Я пишу, чтоб он тебя в хорошие места употреблял и долго адъютантом не держал: скверная должность! Скажи ты ему, что я его помню и люблю. Да напиши, как он тебя примет. Коли хорош будет, служи. Николая Андреевича Болконского сын из милости служить ни у кого не будет. Ну, теперь поди сюда.
Он говорил такою скороговоркой, что не доканчивал половины слов, но сын привык понимать его. Он подвел сына к бюро, откинул крышку, выдвинул ящик и вынул исписанную его крупным, длинным и сжатым почерком тетрадь.
— Должно быть, мне прежде тебя умереть. Знай, тут мои записки, их государю передать после моей смерти. Теперь здесь вот ломбардный билет и письмо: это премия тому, кто напишет историю суворовских войн. Переслать в академию. Здесь мои ремарки, после меня читай для себя, найдешь пользу.
Андрей не сказал отцу, что, верно, он проживет еще долго. Он понимал, что этого говорить не нужно
— Все исполню, батюшка, — сказал он.
— Ну, теперь прощай! — Он дал поцеловать сыну свою руку и обнял его. — Помни одно, князь Андрей: коли тебя убьют, мне, старику, больно будет... — Он неожиданно замолчал и вдруг крикливым голосом продолжал: — А коли узнаю, что ты повел себя не как сын Николая Болконского, мне будет... стыдно! — взвизгнул он.
Этого вы могли бы не говорить мне, батюшка, — улыбаясь, сказал сын.
Старик замолчал.
— Еще я хотел просить вас, — продолжал князь Андрей, — ежели меня убьют и ежели у меня будет сын, не отпускайте его от себя, как я вам вчера говорил, чтоб он вырос у вас... пожалуйста.
— Жене не отдавать? — сказал старик и засмеялся.
Они молча стояли друг против друга. Быстрые глаза старика прямо были устремлены в глаза сына. Что-то дрогнуло в нижней части лица старого князя.
— Простились... ступай! — вдруг сказал он. — Ступай! — закричал он сердитым и громким голосом, отворяя дверь кабинета».

При всей внешней отчужденности двух людей, они настолько близки, что князя Андрея даже пугает степень этой близости и понимание его жизни со стороны отца. Пугает, но и радует. А ведь они разделены многим. Годами, эпохами, образами жизни, привычками и т.д. И, тем не менее, они близки, как могут только отец и сын. Близки и едины в представлениях о сущностном и важном для них обоих. Толстой показывает некую цепь, которая и обеспечивает преемственность поколений. В которой родители представляют предмет для гордости детей за счет уже сделанного. А дети являют собой предмет для гордости родителей, которые видят, что сделанное предыдущими поколениями передается в их надежные руки.

В нашей стране в конце прошлого века случился страшный излом этой цепи. Все сделанное до этого времени была названо злом. Предмет для гордости - стал поводом для позора. И опоры для оценки себя, со стороны нового поколения стали задаваться им самим. А это просто невозможно. Это ущербно и путь в никуда. Нет опоры! То самой, которую показал Толстой в этой сцене, когда молодой князь просит отца своего в случае его гибели воспитать своего внука, как он до этого воспитал его самого. Когда Андрея задевает напоминание Николая Андреевича о чести и долге. Задевает, но и радует, что для них обоих это равноценно.

Без этой опоры на взаимное уважение поколений невозможно полноценно уважать себя самого. А без этого уважение, невозможно полноценно воспитывать своих детей. И цепь оказывается не просто поврежденной где-то там, в отдельном звене, а порванной и уничтоженной почти полностью.

Слава Богу, что в России традиционные представления о семье не дали ей рассыпаться до конца. Перегорев буйством молодости, молодежь вдруг открывает для себя идеалы своих родителей. Я это вижу по разным молодым людям, совершенно различных возрастов. Не все, но многие, входя в возраст мужчин, вдруг начинают говорить на темы и тем языком, против которого и была направлена либеральная пропаганда последней четверти века.

И эти остатки цепи пытаются добить, принимаю откровенно ювенальные поправки в законы. Мы боремся против них. Я не знаю, чем закончится эта борьба. Но ходя по электричкам и стоя на пикетах, собирая подписи за отмену поправок Крашенинникова, я вижу, как мои более молодые товарищи общаются со старшими поколениями и находят общий язык, общие идеалы. Для меня это важно. Да и не только для меня, а для всех нас, как мне кажется.

Добавить в друзья в: ЖЖ | ВК | твиттер | фейсбук | одноклассники


Subscribe
promo rjadovoj_rus january 13, 2015 11:36 34
Buy for 50 tokens
Оригинал взят у mike_ermakov в Газета «Суть времени» Товарищи! Открыта очередная подписная компания на газету «Суть Времени». В газете публикуются серии аналитических статей по различным видам войн, ведущихся в России и мире. В частности, в газете…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments