rjadovoj_rus (rjadovoj_rus) wrote,
rjadovoj_rus
rjadovoj_rus

Ещё один подвиг из повести Бондарева

Оригинал взят у maria_vy в Ещё один подвиг из повести Бондарева


Продолжаю тему подвига и войны, объявленной героизму. Анализ следующего подвига провожу с опорой на книгу Марии Рыжовой "Война, объявленная герою и героизму".

В своей книге Мария Рыжова раскрывает понятия "герой" и "подвиг", которые неразрывно связаны друг с другом. Опираясь на определения из словарей, Мария приходит к следующему выводу.

"И все-таки, что такое подвиг? В таком авторитетном источнике, как словарь Ушакова, подвиг определяется как доблестный, героический поступок. Вот и приехали. Герой, и впрямь, это тот, кто совершает подвиг, а подвиг это то, что совершает герой. Замкнутый круг", - констатирует Мария.

Автор предлагает читателю своё определение: «герой – это тот, кто делает это». Далее следует описание действий героя.

Мне бы хотелось в этой связи упомянуть подвиг, описанный в повести Юрия Бондарева "Батальоны просят огня". Подвиг совершил капитан Борис Ермаков - главный герой произведения и герой в полном смысле этого слова. В ходе боя батальон, к которому был приписан расчёт, был практически уничтожен немцами. Осталось четыре солдата и сам Ермаков, который смог вывести их из окружения.

Это даже не анализ, а иллюстрация к описанию подвига.

Действия повести происходят в 1943 году, описывается формирование Красной Армией Днепра. Два батальона оказались в окружении, без огневой поддержки. Капитан Ермаков командовал расчётом артеллиристов.

Борис Ермаков понял, что остатки батальона обречены: их раздавит танками.



И то, что он увидел в этот момент, объяснило ему все. Танки ползли справа и слева, обтекая высоту, входя в деревню. Какие-то танки двигались с тыла, ломая деревья, стреляли на улицах среди домов. Перед ними в сторону траншей бежали и падали люди. Люди бежали и по скатам высоты.

А все овсяное поле, дальняя опушка леса, окраины деревни — все чернело, вздымаясь разрывами, и все небо дрожало от грубых натянутых струн. И воздух будто шуршал и колыхался под низкими облаками. И капал мелкий дождь, как пыль. И был, оказывается, закат за высотой, багрово-кровавая щель светилась, сплюснутая тучами над лесами.


Капитан принял решение - найти тех, кто ещё остался жить и прорываться с ними из окружения.

Прорываться! — сказал Борис. — Будем прорываться. Есть здесь коммунисты и офицеры?

Жорка вытянул шею. Солдаты зашевелились, задвигали головами, но никто не вышел из гущи людей — коммунистов и офицеров не было ни одного.

— Всех побило, — объяснил кто-то. — До последнего стояли. Танками давил. Разве поймешь что? Мы вроде и остались.


Капитан Ермаков вёл за собой людей, которые к тому моменту их встречи были уже морально сломлены. Правда, не все.

— Куда же прорываться нам? В мышеловку завели! — вдруг глухо сказал другой, мутно блестя черными сверлящими глазами. — Везде они! Хана нам, видать! — И, злобно оскалясь, потряс автоматом. — До последнего отстреливались!..

— Прекратить разговоры, — очень тихо проговорил Борис, бледнея, но тотчас, усилием сдерживая себя, ткнул автоматным дулом в грудь солдата. — Вы... в мышеловке? Оставайтесь, к чертовой матери! — Он поднял голос: — Кто не верит — в сторону! Остальные — за мной!


Не оглядываясь, Борис быстро зашагал вперед по траншее. Он был уверен: люди пойдут за ним, другого выхода не было у них.

Вскоре Жорка догнал его, голова уже перебинтована, повязка побурела, набухла от дождя. Жорка прикладывал к повязке носовой платок.

— Двадцать два человека, товарищ капитан, с вами, — доложил он.

— Кто остался?

— Все идут. Смотрите, у вас погон кровью залило! Дайте перевяжу, а?

— Ухо не перевяжешь, — усмехнулся Борис. — Совсем не буду слышать. Оставь!


Капитан Ермаков повёл людей за собой, но он им ещё не сообщил, что будет, что их ждёт. Он и сам не знал.

Спотыкаясь и падая, они бежали по вязким багровым лужам, по скользкой грязи, до коленей наполнившей траншеи, бежали двадцать два человека, те, кто еще жил и хотел жить.

Борис первый увидел: траншея кончилась... Он первый добежал до края ее и, задыхаясь, остановился — траншея упиралась в тупик. Высота отвесным обрывом висела над рекой, и глубоко внизу мутно темнела вода в дождевом тумане, и за ней недалекие леса проступали неясно.

Он пытался увидеть то пустое пространство, ту брешь, то игольное ушко, сквозь которое он надеялся вывести людей. Ему все-таки казалось, что здесь во время боя в последние часы сохранялась относительная тишина. Но теперь он сразу понял: игольного ушка не было. Он увидел танки. Они чернели квадратами между обмокшими овсяными копнами на том сером пространстве поля, что отделяло реку от леса.

В эту минуту он не знал, что надо делать. Но именно он должен был знать, что надо делать.




Окончательное решение прорываться созрело, когда он капитан Ермаков понял, что другого пути нет.

Тогда он повернулся так быстро, что эти обросшие, потерявшие надежду растерянные люди, столпившиеся в траншее, в тупике, уловив лихорадочный его взгляд, затихли, отведя глаза. Наверно, они поняли в это мгновение его готовность на все.

"Что я им скажу? Что я скажу? — соображал Борис. — Я не знаю, что им сказать!.."

Движения, которые он сейчас делал, уже не принадлежали ему: за ним следила двадцать одна пара глаз, она вбирала его в себя целиком.

— Так вот, — отрывисто сказал Борис и, сдержав дыхание, повторил: — Так вот... Всем слушать! Будем прорываться здесь. Здесь. Вот здесь. За высотой. Там река. А за ней — танки. Всем ясно? — подымая голос, почти крикнул он. — За ней — танки. Броском через реку. Мгновенным броском. И мы в лесу. Кто устал, снять, к чертовой матери, шинели. Не жалеть шинели! Бросить! Кто не хочет прорываться — выходи!


Люди пошли за капитаном Ермаковым.

— Вперед!.. Вперед!..

Он вскочил и, сделав несколько шагов, снова оглянулся. Люди ползли. Сердце поднялось, билось возле горла Бориса.

Впере-е-ед!.. — закричал он диким голосом и вскинул автомат. — Впере-ед!.. Встать!

Люди вставали и падали. Их тянула земля.

Он скачками подбежал к реке.




Почти все погибли: им пришлось не просто идти сквозь тёмный лес, их со всех строн обстреливали немцы. Люди поверили капитану Ермакову, пошли за ним. А он, несмотря на свистящие пули, продолжал вести их за собой.

Капитан Ермаков прорвался из окружения. Его поступок является настоящим подвигом. А сердце? В повести Бондарева его не удалось раздавить, и герой остался жив.

Он чувствовал, что остыл, что выжглось что-то, опустело в нем, и уже не хватало той прежней энергии, той силы, что не сдерживала его прежде.

Хотя в его сердце навсегда образовался рубец от того, что многие товарищи пали в бою.

Subscribe
promo rjadovoj_rus january 13, 2015 11:36 34
Buy for 50 tokens
Оригинал взят у mike_ermakov в Газета «Суть времени» Товарищи! Открыта очередная подписная компания на газету «Суть Времени». В газете публикуются серии аналитических статей по различным видам войн, ведущихся в России и мире. В частности, в газете…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments