rjadovoj_rus (rjadovoj_rus) wrote,
rjadovoj_rus
rjadovoj_rus

Дэвид Харви. Неолиберальная урбанизация. Часть 2. Рекомендую прочитать.

Это решило проблему ремонта рынков, так как они стали привязаны к проекту перестройки Парижа. Но откуда взялись деньги на то, чтобы проводить реформы барона Османа? Были культивированы, созданы сверху, целые группы новых кредитных учреждений и эти новые финансовые инструменты, позволили построить бульвары, прорубить их через старый город.
Это был огромный успех, но лишь на некоторое время. Смотрите, что происходит дальше. Капитал очень успешно применяется в городском строительстве, рабочие заняты на строительстве. Это порождает новые деривативные рынки: возникают новые гостиницы, новые универмаги. Универмаги становятся новыми центрами потребления. Есть замечательная старая повесть Эмиля Золя (Emile Zola), которая называется «Счастье дам» (Au Bonheur des Dames)). Это рай потребления в этих новых огромных магазинах.
К вопросу о женщинах: Осман совершенно осознанно говорил, что если нам удастся привлечь женщин на рынок, то мы создадим новую опору, новый источник потребления. Бульвары становятся не просто местом пешеходных прогулок, бульвары становятся витриной. Витриной, на которой реклама делает свое дело стимуляцией потребления. И все это берется в кредит, и очень споро. Но к 1868 году, где-то 15-16 лет спустя, возникает вопрос: а насколько раздут этот кредит? Насколько перекредитовано население? Эти вопросы становятся все более и более насущными, пока люди не начинают терять уверенность в системе, после чего система очень быстро разрушается, и наступает очередной кризис. Строительство в Париже прекращается, вся империя вдруг сталкивается с проблемами, которые, казалось бы, она преодолела. И что делает в этот момент Луи Наполеон? Он делает то, что часто делают диктаторы ‑ устраивает маленькую победоносную войну. И он устроил войну против Германии, и, как известно, проиграл. Его взяли в плен и, после этого, как вы знаете, Париж оказался в немецкой осаде. Это, как вы знаете, привело ко второму мощному социалистическому восстанию, ‑ Парижской коммуне. Почти на два месяца Париж оказывается во власти коммуны. Это история, история авторитаризма и рынка, который заключает нестабильный, принципиально нестабильный альянс, которому удается только на некоторое время стабилизировать процесс рыночного накопления через резкое расширение городской среды

Теперь другой пример, ‑ 1942 год, Соединенные Штаты. В 1930-е годы, Соединенные Штаты пережили серьезный, очень серьезный кризис, так называемую великую депрессию. И очень многие люди понимали эту депрессию, как проблему недопотребления, недостатка подтвержденного деньгами спроса. Возможность произвести товары была, но не было возможности купить эти товары. Когда в начале 30-х Рузвельт был избран президентом, он попытался использовать государственную власть для того, чтобы регенерировать экономику. Это не сработало: депрессия продолжалась, но временно она была преодолена второй мировой войной. Вторая мировая война немедленно создала рынок, военное производство. Это немедленно решало и проблему избыточного труда, поскольку огромное количество людей просто призвали под ружье. Это решало проблему безработицы, решало проблему производства. Но к  концу войны возникает парадоксальная ситуация. Война была хорошим временем, а после войны грозила вернуться депрессия. Как решать эту проблему? В очередной раз капиталистические классы чувствуют себя в осаде. Экономически они уже испытали провал в 30-е годы. Теперь государственной власти удалось поднять их на ноги.

Более того, появилась другая проблема – государство в Соединенных Штатах стало не просто очень сильным, а государство состояло в формальном и очень тесном союзе с коммунистическим Советским Союзом. И в 30-е годы в Соединенных Штатах существовало довольно влиятельное коммунистическое движение; многие коммунисты и левые в США поддерживали новый курс Рузвельта. И страх капиталистов состоял в том, что в конце второй мировой войны правительство США сдвинется еще дальше влево, и были тому некие подтверждающие факты: во время второй мировой войны правительство Соединенных Штатов фактически создало систему общенационального  планирования. И это была одна из самых эффективных плановых систем, когда-либо созданных в мире.
Это был очень серьезный прецедент, и среди  капиталистической элиты США возникает  настоящая паника. Уже в 1942 году они организуют «крестовый поход», который в 1945 году приведет к изменению внешнего курса, к разрыву отношений с Советским Союзом, к «холодной войне». Это привело к маккартизму в Соединенных Штатах, который фактически означал чистку госаппарата от людей, которых можно было заподозрить в каких-либо левых симпатиях, а их было, конечно же, очень много и на самых высоких должностях. Но после того, как капиталистами была устранена политическая угроза, встала проблема, как запускать экономику. Надо было придумать, как обходиться без планирования, как быть без войны, которая оттягивала на себя производство, как быть с безработицей, которая, с окончанием войны, должна была вернуться к уровню великой депрессии.
В 1942 году появляется довольно занятная статья в журнале «Архитектурный форум». Знаете, о чем была эта статья? Она была о том, как борон Осман перестроил Париж. Это было очень детальное изложение того, что делал Осман, и какие от этого были выгоды. Это был не просто детальный, ‑ это был умный и очень хороший анализ того, чего на самом деле добился Осман. Статья была написана человеком по имени Роберт Мозес (Robert Moses). Он был поставлен во главе планирования района региона Большого Нью-Йорка, города Нью-Йорка и пригородов. Его главная идея была заимствована напрямую  у барона Османа: надо резко изменить сам масштаб мышления о городской среде, надо выйти за пределы самого города, расширить город в стороны, надо создавать агломерацию, создавать шоссейные дороги, прокладывать их через весь город. Уже не пешеходные бульвары, а создавать шоссе, развязки, которые привяжут пригороды, дальние пригороды к центру города и выведут из центра города население и производство.
Как поддерживался этот план? После войны федеральное правительство создает финансовые институты, которые оказались очень похожи на те, которые создавал барон Осман. Эти финансовые институты путем различных манипуляций, давали деньги частным девелоперам и городским властям для того, чтобы создавать новую городскую среду. Роберт Мозес после войны приобретает большую власть над очень серьезными учреждениями. Он и только он один мог построить новые системы водоснабжения, разбить новые парки, проложить новые шоссейные дороги. Если для того, чтобы проложить многорядное шоссе, надо было разрушить целый квартал в центре Нью-Йорка, у него была такая власть. И после Нью-Йорка он запускает процесс резкой перестройки американских городов, всех остальных американских городов и резкого вывода населения и потребления в пригороды.
Субурбанизация и создание новых пригородов порождает колоссальный рынок. Не только рынок индивидуального жилья, не только домостроительство, ‑ возникает новый рынок для автомобилей, рынок, который стимулирует производство резины, производство лаков и красок, производство нефти и нефтепродуктов, создание всевозможных кафе и торговой  инфраструктуры, торговых центров, молов в пригородах, новых кинотеатров. И все это, опять же, сработало, и, опять же, только на некоторый период. Все работало прекрасно, до тех пор, пока политическая оппозиция реформам Мозеса не стала слишком сильной. Он разрушил слишком много в старых исторических центрах городов и воспринимался, как слишком авторитарный планировщик. В 1968 году, ровно через сто лет после того, как барон Осман потерял власть, Мозес тоже потерял власть
Но процесс продолжался. Продолжался до середины 1970-х годов, когда произошел финансовый кризис, который очень больно ударил по рынку недвижимости, фактически прекратив ту урбанизацию, которую проводил после войны Мозес. Довольно занятно, что люди обычно считают, что кризис 1973 года начался в октябре 1973 года с роста нефтяных цен. После того, как ОПЕК (OPEC), организация стран-экспортеров нефти, создала картель, и этот картель начал регулировать цены на нефть. Но, на самом деле, экономика уже была в состоянии краха за шесть месяцев до октября. И крах наступал из-за того, что начали обрушиваться цены на недвижимость. Иными словами, бум, который поддерживал всю систему, начиная с 1945 года, пришел к разрушительному концу в начале 1973 года, и стал новым кризисом. Это был кризис, в котором, капитализм столкнулся не только с экономической проблемой, но и с политической угрозой, потому что в 1970-е годы возникла проблема не только с кредитом, но и с организацией рабочей силы.

К 70-м годам профсоюзы были уже слишком сильны, социалисты находились у власти, а коммунисты были близки к взятию власти во многих странах Западной Европы. Произошли, в общем-то, социалистические по характеру революции в таких странах, как Португалия, не говоря уже про многие страны Африки или Латинской Америки. Так что в капиталистической элите наступила паника

Что было делать перед лицом этой волны? Необходимо было каким-то образом обновить возможность применения избыточного капитала. Одновременно с этим, надо было укрепить свои  политические позиции, потому что на них велась атака. Один вариант ответа показал генерал Пиночет в Чили: устроить военный переворот, и сделать то, что, в общем-то, сделал Луи Наполеон III: создать новый экономический порядок, при котором богатство защищено, а бедноте указано на их место. Кроме того, необходимо изменить динамику экономики.
Что произошло в Чили? Чили перешла на экспортно-ориентированную экономику, начала привлекать иностранные инвестиции, открыла двери в обоих направлениях. И, соответственно, двери открылись и для финансовых потоков. И это помогло возродить чилийскую экономику. Чилийская экономика начала расти еще в конце 70-х годов. Но в Соединенных Штатах было много труднее устроить военный переворот. Так что возник вопрос: как это сделать в своей собственной стране?
Что происходит с Нью-Йорком в 70-е годы? В очередной раз, это сыграло ключевую роль в переменах: Нью-Йорк залез в огромные долги, муниципалитету требовались огромные деньги для того, чтобы продолжать и как-то поддерживать те проекты, которые были начаты в предыдущие десятилетия. В то время у Нью-Йорка был крупнейший муниципальный бюджет в мире. И, при этом, очень мощный, организованный рабочий класс. Но вдобавок к этому, были еще и расовые организации. Нью-Йорк превратился в политический вызов капиталистическим элитам, но при этом он был в огромных долгах. Результат был очень предсказуем: капиталистическая элита сказала – все, мы прекращаем вас кредитовать. И они заставили Нью-Йорк объявить себя банкротом.

Это был совершенно фантастический момент. Нью-Йоркское городское правительство воззвало к федеральному правительству. Но федеральное правительство в то время контролировалось очень консервативными республиканцами, а президентом был Джеральд Форд (Gerald Ford), который откровенно не любил Нью-Йорк. Оба его советника сказали, что Нью-Йорку необходимо отказать по всем статьям. Заголовки газет того времени выглядели примерно следующим образом: Форд говорит городу: «Умри!».

Кто были эти советники? Первого звали Дональд Рамсфелд (Donald Rumsfeld). Второго звали Дик Чейни (Dick Cheney). У Рамсфелда и Чейни очень большой опыт разрушения городов, от Нью-Йорка до Багдада. Что они хотели сделать? Они хотели привести к каблуку город Нью-Йорк, они хотели дисциплинировать его через банкротство, забрать под внешнее управление все активы города, назначить над ними внешнее управление из Комитета инвестиционных банков. Это новое агентство заберет все налоговые поступления города. И, в первую очередь, все они будут  использовать налоговые поступления для выплаты долгов. И только то, что останется в остатке, можно будет использовать для бюджета города.
Результатом этого стала кошмарная ситуация. Разваливается медицинское обслуживание, разваливается система уборки мусора, фактически разваливается вся городская экономика. Перестает ходить транспорт. И безработица в результате всех этих массовых увольнений из муниципальных служб, стала просто колоссальной. В Нью-Йорке  идет массовая люмпенизация населения, которое теряет работу в городской экономике. Но для инвестиционных банкиров тут был очень интересный пример. Был обнаружен новый принцип, который состоял в следующем: если происходит столкновение между благосостоянием финансистов и благосостоянием населения, надо выбирать благосостояние финансистов, ‑ им надо платить в первую очередь, и оставлять населению то, что останется.
Этот принцип был впервые применен в Нью-Йорке в 1975 году. К 1982 году это становится основным принципом Международного валютного фонда, который он применяет по всему миру. В 1982 году  правительство Мексики объявляет о своем банкротстве. МВФ сказало: хорошо, мы вам поможем, но, в первую очередь, вы обязаны выплачивать свои долговые обязательства финансистам. А население, ‑ населению придется пострадать. И вы можете посмотреть, что происходит в Мексике в 80-е годы. Резкий упадок в муниципальных службах всех видов. Представьте себе размер города Мехико. И что происходит с этим городом? Во-первых, колоссальный всплеск уличной преступности. Нью-Йорк тоже когда-то был довольно безопасным городом, до 80-х годов, по крайней мере. В Мехико у вас могли вытащить кошелек из кармана, но, по крайней мере, вас бы там не пристрелили. В 80-е годы Мехико становится одним из самых опасных городов мира. Там становится просто опасно ходить по улицам.

И все это, происходит с приходом неолиберализации. Каков же был ответ на эти события? Новый тип репрессий. Одно из последствий неолиберализации – колоссальное развитие тюремной системы в Соединенных Штатах. Начиная с 80-х годов, в Соединенных Штатах самая высокая абсолютная численность заключенных, даже в пересчете на душу населения, в мире. Значительная часть безработного населения Нью-Йорка попадает в тюрьму. И раз попав туда, они возвращаются назад снова и снова.

У инвестиционных банкиров была масса домов в Нью-Йорке, и надо было как-то восстановить цены на жилье. Поэтому, переориентируя городской бюджет на выплату долгов, надо было придумать, как помочь повысить цены на жилье. Напоминаю, это был период нефтяного шока, который устроил ОПЕК; был рост цен на нефть. Это означает, что у Саудовской Аравии и других государств Персидского залива в карманах оказалось масса наличных денег. Что делать с этой наличностью? Наверное, вы помните, что в 1973 году Соединенные Штаты на полном серьезе угрожали высадить десант в Саудовскую Аравию и оккупировать ее нефтяные скважины? Насколько далеко зашли эти приготовления, мы не знаем, ‑ это секретные планы, но мы знаем, что в это время Саудовские правительство вело экстренные переговоры с американским послом, на которых было достигнуто очень важное соглашение о том, что все доллары, которые оказались в Саудовской Аравии, будут запущены в мировой оборот, но исключительно через финансовые учреждения города Нью-Йорка.
Колоссальный приток нефтедолларов из арабских стран оживил Уолл-Стрит, оживил Нью-Йорк, дал ему огромное преимущество перед европейцами. И, как вы видите, это было достигнуто чисто империалистическим военным давлением. После того, как были оживлены Уолл-Стрит и Финансовый квартал Нью-Йорка, было создано общественно-частное партнерство между бизнесом и городскими властями. Это было сделано для того, чтобы создавать элитное жилье, элитную среду, восстанавливать парки, строить бутики и рестораны, для того, чтобы сделать Нью-Йорк привлекательным для новой элиты. В этот момент мы видим новое перерождение Нью-Йорка. Нью-Йорк, который был пролетарским городом, превращается в игровую площадку для очень богатых. Это очень хорошо разыгранная реформа.

Что же произошло с городом после двадцати лет такой политики? Оттуда выведено производство, выведены пролетарские районы; теперь это район элитного жилья и элитного потребления. Обратите внимание, что неолиберализм вовсе не ликвидировал государственное вмешательство. Государственное вмешательство просто было переориентировано на помощь интересам финансовых учреждений. Но не только это было важно для создания того, что называется бизнес-климатом, который приглашает инвесторов прийти и потратить свои деньги в Нью-Йорке. Посмотрите, кто теперь мэр Нью-Йорка? Миллиардер, настоящий миллиардер, который, в общем-то, купил эту должность. Он потратил огромные деньги на свое избрание.

Не будем отрицать, что это очень приятное, интересное и красивое место. Нью-Йорк – прекрасный город, но это город для очень богатых людей. Что говорит мэр Блумберг (MichaelBloomberg)? Он откровенно говорит, что не собирается субсидировать бедные корпорации. Если у кого-то нет денег для того, чтобы инвестировать в Нью-Йорке и расположить здесь свою штаб-квартиру, мы не заинтересованы в таких инвесторах, мы заинтересованы только в тех, кто способен платить крайне высокие арендные платы за офисное помещение. В Нью-Йорке стало практически невозможно жить среднему классу. Людям, вроде меня, я профессор, и не могу жить в своем собственном городе, потому что надо быть, не просто миллионером, а надо быть мультимиллионером для того, чтобы получить себе квартиру в Нью-Йорке. То есть, произошел захват городского правления, и оно используется, исключительно, для создания хорошего бизнес-климата. Государственная власть используется для того, чтобы создать государство благосостояния для не просто капитала, а для очень крупного капитала. И вот это и есть то, что называется неолиберализмом в грубой, простой, бытовой реальности.
Это началось в 1973 году, и на сегодняшний день цикл полностью завершен. В Нью-Йорке есть люди, которые зарабатывают, и платят себе зарплату в размере 1 миллиард 600 миллионов долларов в год. Откуда берутся такие колоссальные доходы? Через манипуляции мировыми финансовыми рынками. И вот эти люди и определяют уровни потребления в городе. Почему они хотят большей дерегуляции мировых финансовых рынков, о чем они постоянно упоминают? Потому что неолиберальный город – это город очень высокого благосостояния, но он, неизбежно, соседствует с другим городом, с городом люмпенов.

Майкл Дэвис (Mike Davis) недавно опубликовал книгу, которая стала бестселлером. Ее заголовок очень показателен «Планета трущоб» (Planetof Slums). Мир превращается не в мировую деревню, и не в мировой город, он превращается в мир мирового города, окруженного трущобами, а не деревнями. Съездите в Сантьяго, в Чили и вы увидите центральную часть города, которая до предела похожа на Европу, и окружено это трущобами, которые находятся на уровне худших примеров Латинской Америки. С одной стороны Сантьяго вы видите огромные башни элитных квартир, очень элегантные бары, ‑ это планета благосостояния. Там живет новая буржуазия. Любой неолиберальный город – это четко разделенный город. Это город, у которого есть полюс благосостояния и полюс нищеты. И, между прочим, даже формально эти полюса разделены. В очень многих городах Латинской Америки трущобы вообще не управляются государством. Вместо государства там работают банды. Банды наркоторговцев, местная мафия, какие-то ассоциации местных крепких парней, которые устанавливают свои законы. Мне кажется, это очень печальный исход. Город мог бы быть гораздо лучшим местом.

По-моему, на сегодняшний день, радикальная альтернатива должна состоять в том, чтобы строить обитаемые города. Города, в которых могут жить разные классы общества, в которых есть место для среднего класса, которые не служат просто площадками для употребления особо крупного капитала. Те Города, которые создают свободную среду для всех, а не только для самых сильных. Мне кажется, что неолиберализм уже дошел до своих пределов.

Лекция прочитана Дэвидом Харви в Москве  25 мая 2007 года в рамках проекта«Русские дебаты» Института общественного проектирования .

Перевод Георгия Дерлугьяна

Источник: Red Flora




Часть 1

Subscribe

  • Россия встает с колен

    В Тамбове обрушилось здание диспетчерской ТЭЦ. Около 100 тыс. жителей остались без тепла и горячей воды. Хорошо что сейчас не январь. В…

  • У Ололоши уже крыша едет

  • Разделяй и властвуй

    Недавно бурно обсуждался вопрос о том, что в вопросе о памятнике на Лубянке столкнули лбами советских патриотов и несоветских (интересно, что это…

promo rjadovoj_rus январь 13, 2015 11:36 34
Buy for 50 tokens
Оригинал взят у mike_ermakov в Газета «Суть времени» Товарищи! Открыта очередная подписная компания на газету «Суть Времени». В газете публикуются серии аналитических статей по различным видам войн, ведущихся в России и мире. В частности, в газете…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments