rjadovoj_rus (rjadovoj_rus) wrote,
rjadovoj_rus
rjadovoj_rus

Помогайте детям. Но помогайте и родителям

Сегодня общество стоит на перепутье — традиционная система семейных ценностей испытывает мощное давление со стороны очередных, как будто прогрессивных идей «цивилизованного мира». Одно из нововведений — так называемая ювенальная юстиция, позволяющая государству не только жёстко контролировать процесс воспитания детей, но и просто-напросто отбирать их у тех родителей, которых чиновники посчитают неблагополучными и неподходящими.

В то время как ведётся это активное наступление на традиционную семью, в обществе начали объединяться силы, которые противостоят этому напору. Наш сегодняшний собеседник — один из таких людей. Владимир ВОЛОШКО, член всероссийского общественного движения «Суть времени», пресс-секретарь общественной организации «РВС».

— Владимир, что собой представляет РВС?

— Аббревиатура расшифровывается просто — Родительское всероссийское сопротивление. Это общественная организация, которая была создана по инициативе «Сути времени». У нас — неполитическое образование. РВС сотрудничает c организациями, которые занимаются защитой семьи и детства ещё со времен распада Советского Союза. И эти давно работающие в сфере детства люди настаивают на том, что вносить изменения в нашу семейную политику, руководствуясь западными образцами, — нельзя. А в последние годы западный подход к ювенальной юстиции стал навязываться нашему обществу очень активно — в России есть несколько пилотных регионов, где он обкатывается. Что это значит?

Наверное, вы знаете, что в Америке, Франции, Германии, Англии, скандинавских и других «продвинутых» странах есть ювенальное законодательство, которое признаёт за ребёнком особые права, отличные от прав взрослого. Родитель в рамках этой ювенальной юстиции априори имеет меньше прав, чем ребёнок. Презумпции невиновности родителей как таковой не существует. Если ребёнок показывает на родителя пальцем и говорит, что тот его шлёпал по попе, то ребёнок прав. Плюс ко всему создаются ювенальные комитеты — они работают как в школах, так и сами по себе. Комитеты собирают обращения от граждан. Если ваша соседка сказала, что вы наказываете ребёнка, это будет являться основанием для начала расследования. Если в школе опять же говорят, что ребёнок пришёл с синяком, это тоже является серьёзной причиной для того, чтобы вами заинтересовались. Как показывает практика, таких заявлений и общения с ребёнком достаточно для того, чтобы изъять его из семьи. Наши СМИ не раз писали о том, как изымают детей по самым ничтожным поводам в Швеции, в Финляндии, прочих странах, причём как из русских, так и из местных семей.

Комитет работает следующим образом: на беседу с ювенальным инспектором ребёнка заводят одного, родители не допускаются. И как уж там этот инспектор повернёт разговор, неизвестно, ведь ребёнком прекрасно можно манипулировать. На Западе до поры до времени такая система всех устраивала, но в последнее время родители выходят на митинги против произвола ювенальных чиновников. Потому что количество изымаемых из семьи детей исчисляется сотнями и тысячами.

Там вообще институт семьи потерял прежнюю незыблемость. Расшатываются основы. Вы же смотрите новости: заключаются однополые браки, таким семьям разрешается усыновление детей... Но не нужно думать, что местные граждане повсеместно это приветствуют, в этом году в Париже была беспрецедентная, более чем полумиллионная демонстрация против закона о нетрадиционных браках и усыновлении такими парами детей.

— Очевидно, деятельность вашей организации заключается не только в том, чтобы противостоять ювенальной юстиции в её западном варианте?

— Да, мы не только критикой занимаемся. У нас есть и законодательные инициативы по защите семьи и детства, готовятся социальные программы. Кроме того, мы помогаем конкретным семьям и юридически, и иным образом.

Как я уже говорил, в нескольких российских областях на протяжении двух-трёх лет работают пилотные проекты по патронатным семьям в рамках пресловутой ювенальной юстиции. И что получается? У опеки появились новые рычаги воздействия на проблемные семьи и, пользуясь этими рычагами, опека начала использовать эти проблемные семьи как способ заработка, потому что, увы, в нашем обществе коррупция становится нормой. А ведь такое явление, как патронатная семья, в обозримом будущем собираются ввести по всей России.

Что происходит? Допустим, берётся социально неблагополучная семья. А неблагополучна она, потому что у неё недостает финансовых средств — отец умер или ушёл из семьи, мать малоимущая...

—…мы-то привыкли, что клише «социально неблагополучная» применяется к пьющим семьям.

— Я сейчас объясню. Дело в том, что ювенальная юстиция никакого отношения к пьющим не имеет, ими занимается полиция, равно как и наркоманами. И все рычаги для изъятия детей из семьи имелись у органов и раньше, и сейчас имеются. А в ювенальной юстиции речь идёт, в принципе, о здоровых семьях. И мы это видим — детей забирают совсем по другим критериям неблагополучия. Ребёнок пришёл в школу с синяком, а у него есть мать, она в одиночку воспитывает ещё двоих-троих. И она любит этого ребёнка, просто за всеми уследить сложно. Может, у неё был нервный срыв, а может, он и сам где-то ударился... Но опека сразу же приходит, без разбирательств забирает детей, — такое тоже у нас было — и потом назад их не возвращает. Она отдаёт их в патронатную семью, потому что это выгодно — за патронатного ребёнка платят от 20 до 40 тысяч, в зависимости от многих факторов. 40 тысяч — это когда ребёнок-инвалид нуждается в покупке лекарств и разных процедурах. А родная мать этого ребёнка — ведь она таких денег не получает и никогда не получит! Она получит мизерную пенсию на инвалида или мизерные детские — на здорового. То есть сама система по сути своей порочна.

— Так почему бы матери не платить эти деньги, чтобы она могла нормально содержать своих детишек?

— Вы знаете, это удивительно. У нас в Красноярске недавно прошла межрегиональная конференция «Российский взгляд на семейную политику», и там присутствовали представители законодательной власти. Так вот одна депутат сказала примерно следующее: а зачем давать эти деньги родителям, это же их собственные дети, раз они их родили, то пусть и содержат.

И в этом хорошо прослеживается психология властей. Лучше отдать деньги чужому человеку, чем поддержать тех же родителей. Хотя, казалось бы, ну, попала мать в затруднительное положение, надо помочь ей вый­ти из него. Должна быть программа по поддержке семьи, а не по поддержке увода ребёнка из семьи!

И если власти кажется, что мать потратит деньги на другие нужды — ведь можно ровно на ту же сумму, выделяемую патронатным семьям, помочь набором продуктов, одеждой, лекарствами.

— В советское время, по-моему, существовала такая практика, когда малоимущему ребёнку школа помогала с покупкой одежды, бесплатным питанием, отдыхом.

— У нас есть определённые методики советского периода, которые вполне могут сегодня работать, но они практически не применяются, а механически берётся западный опыт (который, кстати, и в странах применения имеет негативные результаты) и переносится на нашу почву.

У меня есть статистика по семейному насилию, так вот в Штатах его в пять раз больше, чем у нас, растёт количество таких случаев во Франции. И кто, действительно, сказал, что ребёнок в замещающей семье будет счастливее, чем в родной, потому что там к нему будут по-другому относиться? Когда это превращается в бизнес, когда приёмные родители начинают брать детей из-за денег, о какой любви к ребёнку может идти речь?

— Ну, тогда, чтобы не соблазнять любителей наживы деньгами, надо также только обеспечивать нужды ребёнка питанием, одеждой, льготами, путёвками. Тогда станет ясно, кто берёт ребёнка ради него самого, а кто из-за денег.

— За год существования РВС мы только и делаем, что отстаиваем этих детей в судах. К нам обращаются родители именно с подобными случаями, а их на сегодня — 80 по России. Было 35 судов, все их мы выиграли. Остальные дела пока в работе. Но нужно понимать — это только те случаи, которые удаётся фиксировать нашей организации. Всего по России их значительно больше.

То есть, получается, опека нарушает закон. Например, был случай, когда у семьи сгорел дом, и вместо того, чтобы помочь погорельцам, у них забрали всех детей.

В прошлом году по всей России РВС собрало 260 тысяч подписей против такой практики, а президент обещал, что если какая-то инициатива набирает в свою поддержку 100 тысяч подписей, она будет рассмотрена властями. В Москве проходил наш учредительный съезд, и на него приезжал Путин, с нашими программами он ознакомился.

Но те законы по патронату, которые были внесены в Госдуму до этого, они так и остались. Только теперь умные чиновники не упоминают термин ювенальная юстиция, — те же самые схемы называют другими словами.

— Да, словосочетание «ювенальная юстиция» в нашей стране себя дискредитировало.

— И всё равно есть определённое лобби, которое это проталкивает, и мы это видим. Не получилось взять нахрапом, стали действовать потихоньку. Механизм-то не остановлен…

— А почему вы пришли именно в РВС?

— Сначала я пришёл в движение «Суть времени», потому что так же, как и его организаторы, считал, что России нужен новый проект развития, а уже инициативой этого движения стало РВС. В России есть очаги социального ада, есть социальные группы, которые подвергаются серьёзным нападкам, и семья в их числе. И если с этим ничего не делать, лет через десять мы окажемся в опасной ситуации.

— Вы говорили о том, что у РВС разработаны собственные программы в отношении семейной политики…

— У нас разработан законопроект, который подразумевает ответственность опеки вплоть до уголовной. А то бывает так, что ребёнок по той или иной причине теряет родителей, и его забирают органы опеки, но когда к ним приходит родная бабушка или родная тётя и просит отдать ей ребёнка, его не отдают, определяют в патронатную семью. Почему? Казалось бы, зачем отдавать чужим людям, когда можно отдать родственникам? А затем, что с родственниками о финансовой стороне вопроса труднее договориться.

— Даже так?

— Да, представьте себе. Они говорят человеку: вот тебе сорок тысяч на ребёнка-инвалида, десять будешь отдавать нам, а тридцать остаётся тебе. Конечно, почему нет! О каком благополучии ребёнка в этой ситуации может идти речь, кто там вообще ребёнка рассматривает? Я вообще против того, чтобы приёмным семьям давали деньги. Как уже мы говорили ранее — должна быть грамотная социальная политика государства по поддержке семей. А сейчас происходит разрушение семьи.

— За родителей, получается, никто не борется?

— За семью не борются. Вот сейчас я вам расскажу случай, произошёл буквально на днях, завтра я по этому делу поеду в Ужур. Там в посёлке Малый Имыш приходит в больницу женщина и говорит: «Я нашла у себя в огороде ребёнка-подкидыша. Он у меня сейчас дома. Пожалуйста, прошу его забрать». Милиция и соответствующие органы приехали туда, и оказалось, что эта женщина — многодетная мать, у неё семь детей, а тут — восьмой. Ребёнка, девочку, забрали. Позже выяснили, что это её родной ребёнок...

Я начал с этим случаем разбираться, поскольку в данной ситуации она теперь могла потерять всех детей. Приехал в посёлок, поговорил с этой женщиной, поговорил с её детьми. Детишки, кстати, красивые, толковые. Живут они небогато, но чисто и опрятно. Женщина раньше работала воспитателем детского сада, сама из многодетной семьи, имеет пятнадцать братьев и сестёр, и многодетность для неё норма. Никакой разумной поддержки от государства она не получает, кроме детских. Три ребёнка ходят в школу, я туда тоже сходил — у них хорошие оценки, хорошая успеваемость. Мама не пьёт, не курит. Сейчас она не работает, потому что ухаживает за малолетними детьми, но у многодетной матери, как вы догадываетесь, работы хватает. Живут детскими пособиями и огородом.

Вот, получается, загнали женщину в угол. Она уже одумалась, плачет, хочет забрать себе эту девочку, а опека ребёнка не отдаёт, поскольку его моментально пристроили — по сути незаконно. Без лишения родительских прав уже отдали девочку под опекунство незамужней медсестре из этой же больницы. И я завтра поеду, буду разговаривать с опекой.

У нас таких случаев, когда борются за родителей, пока немного. Недавно у одной женщины практически уже забрали ребёнка, потому что она занимается сыроедением. Мы ей помогли, поскольку младенец нормальный, здоровый, в сыроедение она его не вовлекала…

Мы хотим, чтобы государственные органы обратили на них внимание, и вместо того, чтобы продвигать ювенальную юстицию, создали свою программу по поддержке семьи, отвечающую нашей российской действительности. Сейчас мы подписали договор с епархией, нам будет помогать церковь. И с Альбиной КОМОВИЧ, уполномоченной по правам ребёнка в крае, мы тоже сотрудничаем.

— Каким вы видите будущее российской семьи?

— Тут есть два варианта. Первый — западный, тот, к которому мы сейчас идём. Когда сокращается количество обычных браков между мужчиной и женщиной и стирается разница между ними. Недавно в США в заявлении на получение паспорта вместо слов «мать» и «отец» стали употреблять термины «Родитель №1» и «Родитель №2». То же и в Европе. А наша концепция развития в последние два-три десятка лет включала в себя идею того, что мы должны стать частью Европы. Может, эта затея с родителем №1 и родителем №2 и безобидна, но для меня в этом ничего хорошего нет, поскольку всё это подрывает основу основ человеческого существования — семью.

Но есть и второй вариант — когда сознательная власть и сознательные граждане выйдут на какой-то диалог, ведь у нас, на самом деле, очень много здравомыслящих, ответственных людей, которые думают о стране, а не только о себе.

— У нас народ привык считать, что от него ничего не зависит. Как эту ситуацию переломить?

— Должно вырасти гражданское общество. Вот этот второй вариант — это когда мы начнём думать головой, начнём пользоваться богатым историческим опытом, отрабатывать современные практики и создавать, наконец, свою собственную концепцию развития семьи.

Мы сейчас хотим при церкви устраивать социальные комитеты, которые будут заниматься поддержкой семьи. Но это очень сложно делать на частных инициативах. Мы вкладываем в это свои деньги, а их не так много. Государство в этом не заинтересовано. Вот если бы оно проводило нормальную социальную политику, то вместе с обществом можно было бы много чего построить. И люди бы откликнулись, и нашлись бы волонтёры.

К какому из двух вариантов развития мы придём через десять-пятнадцать лет, зависит только от нас, активных граждан. И от того, насколько много нас будет. Когда подписываются сто тысяч человек и предлагают контроль над действиями опеки, с этим нельзя не считаться.

Конечно, никто не говорит о том, что ребёнка нельзя забирать из семьи ни при каких условиях — ведь действительно есть и пьющие родители, и наркоманы, и насилие в семье. Но если вы забрали ребёнка — создайте условия матери по его возврату, сделайте возврат возможным при соблюдении ею определённых условий. Мать может перестать пить, устроиться на работу, может, для неё ребёнок будет стимулом возвращения к нормальной жизни. И через год, но она придёт — а такие случаи есть. Комович рассказывала: мать, совсем завязав, приходила вернуть ребёнка, а ей уже никто его не отдал. А ведь это было её собственное дитя, она ради него изменилась, создала семью… Но ей ребёнка не вернули. У чиновников нет в этом интереса.

— Сейчас в обществе обсуждается такая тема: закрыть все детские дома и отдать детей в семьи — на патронат, опекунство или усыновление…

— Наша организация против этого. Кто сказал, что в замещающих семьях «родители» будут сплошь квалифицированные, тем более, если патронат будет существовать на нынешних условиях? Давайте лучше по-другому выстроим систему контроля над детскими домами. Сделаем так, чтобы максимально приблизить условия детского дома к условиям семьи. Чтобы туда пошли квалифицированные порядочные учителя и воспитатели. Кстати, у нас, в Красноярске, по сравнению с другими регионами, хорошие детские дома.

И политика властей до настоящего момента, и работа представителя по защите прав детей — всё это на хорошем уровне. Но, повторюсь, если победит западный тренд, всё будет разрушено.

— Да и сейчас уже понемногу разрушается. Я читала, что по подростковым самоубийствам мы входим в пятёрку мировых лидеров.

— Это результат воздействия современного общества на подростка. Сегодня утрачены какие-либо смыслы, кроме материальных. У нас страна пока держится на людях, которые в советское время получили гуманистический опыт, на тех, кто, образно говоря, рос на советских мультфильмах. А у современных детей ничего этого нет. Подспудно насаждается деление людей на первый и второй сорт. Если я приду хорошо и дорого одетым, меня примут по-одному, придёт человек в бедной потрёпанной одежде — примут совсем по-другому.

И пусть говорят, что время поменяется, всё перемелется, мы привыкнем, всё будет хорошо — это неправда. Люди становятся жестокими, нетерпимыми. Вот вы спрашивали, почему мы занимаемся именно этой деятельностью? Да потому, что семья, дети — это основа основ. Если это
будет разрушено, не будет ничего.

Елена НИКИТИНСКАЯ

http://sibforum.sfu-kras.ru/node/527
Subscribe

promo rjadovoj_rus january 13, 2015 11:36 34
Buy for 50 tokens
Оригинал взят у mike_ermakov в Газета «Суть времени» Товарищи! Открыта очередная подписная компания на газету «Суть Времени». В газете публикуются серии аналитических статей по различным видам войн, ведущихся в России и мире. В частности, в газете…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments