rjadovoj_rus (rjadovoj_rus) wrote,
rjadovoj_rus
rjadovoj_rus

Армянские помидоры.., и несколько слов по национальному вопросу.

Оригинал взят у papuas_tt в Армянские помидоры.., и несколько слов по национальному вопросу.
1.
Сколько же мне было лет? В школу я ещё не ходил, кажется, и бабушка ещё не болела. Она весь день суетилась в «беседке», была у нас во дворе такая деревянная постройка без дверей, из тонких досок и листов фанеры с тремя глухими стенами и открытая во двор с четвертой  стороны. В этой беседке летними днями вовсю кипела работа, варенья,  повидла,  компоты, соленья и прочее готовилось на зиму для большой семьи. Моё присутствие в этом царстве керогазов, раскаленных тазов и кастрюль кипятка не приветствовалось, да мне не очень и хотелось. Летом всегда есть чем заняться. Наш  двор и сад казались огромными тогда, и хоть и знакомыми, но всегда готовыми преподнести сюрприз, показать что-то новое. Тогда, в том возрасте, когда уже окрепли ноги,  и руки стали ловчее, шло активное изучение и подчинение окружающего мира, освоение его. Все мы были путешественниками тогда, и каждый день отправлялись в неизведанные края, рискуя вечером получить ремня и оказаться в углу,  лицом к стене.

Память мало сохранила конкретных воспоминаний, лишь некоторые образы и впечатления, весьма общие впечатления, но всё-таки…
                                      

Однажды заглянув в беседку,  я был поражён количеством помидоров, заполнившим её. Разного цвета и размера, их было очень много: они стояли в ящиках на полу, плавили в тазах, лежали в мисках, а самые везучие уже булькали в огромной белой кастрюле  на керогазе, превращаясь в загадочный «томат», который «можно» только зимой и то в борще. Количество зелёных и бурых помидоров превосходило все, и совершенно не понятно было, что и ними делать, есть их невозможно, а кидаться ими бабушка не разрешила. Ещё в беседке я увидел горы зелени, чеснока, перцев горьких и сладких, красных и зелёных, почувствовал терпкий пьянящий запах  этих трав и плодов, взятых  частью с нашего огорода, а в основном купленных  дедушкой на рынке по три копейки за килограмм и привезённых домой тачечником. С этим изобилием нужно было что-то делать, невозможно было уйти просто так, невозможно выйти из облака этих запахов.

- Давай я буду помогать, - предложил я, - и был посажен бабушкой  чистить чеснок. Дело оказалось не простым: чеснок был одет в золотую броню и отчаянно сопротивлялся, впиваясь под ногти и царапая пальцы, которые сразу стало пощипывать от чесночного сока.  А бабушка тем временем положила на стол доску и принялась нарезать зелень, перцы и чеснок. Нож стучал, горка зелени на доске превращалась в гору и её смахивали в таз, и росла новая, и запах трав и пряностей становился сильнее.

Ни что и никогда так не пахло, и не будет пахнуть. Потому, что нет уже таких плодов и нет земли, на которой они могли вырасти, и нет того молодого обоняния, дополненного пробуждающейся фантазией, которое могло уловить те запахи. Так не могла пахнуть обычная жизнь. Эти сильные, пьянящие, осязаемые ароматы были не отсюда, - из другого мира, из какой-то необыкновенной жизни в далёких заморских краях.

Вдруг из радиоточки, которая висела в углу и всё время что-то рассказывала, хотя её никто не слушал и внимания на неё не обращал, донёсся вкрадчивый голос, и слова песни заколдовали, порхая среди южнорусских ароматов конца лета:

"В шорохе мышином, в скрипе половиц
Медленно и чинно сходим со страниц,
Шелестят кафтаны, чей-то меч звенит,
Все мы капитаны. Каждый знаменит.

Нет на свете далей, нет таких морей,
Где бы не видали наших кораблей,
Мы полны отваги, презираем лесть,
Обнажаем шпаги за любовь и честь…"


После заговорили и заспорили несколько мужских голосов. Это был "Клуб знаменитых капитанов". Книжные герои,  литературные капитаны,  о которых я не знал ничего, т.к. читал только букварь, разрешали какие-то вопросы, с кем-то боролись, кого-то спасали, короче - жили полной жизнью.. Потом раздался дикий крик и в путь отправился  «Почтовый дилижанс»:

"Ночной заставы огонек
Метнулся и погас...
Друзья! Наш путь еще далек
В глухой тревожный час.
Копыта гулкие стучат
По пыльной мостовой,
Дубы и ясени шумят
У нас над головой."


Два голоса, взрослого и пацана, вели мелодию - мороз пробегал по коже от этих слов…

"Друзья, закутайтесь в плащи,
Трубите в звонкий рог!
Ты встречи с нами не ищи,
Злодей больших дорог.
Не знаем страха мы не где,
Для нас преграды нет.
Всегда нас выручат в беде
Клинок и пистолет.

Луна туманная едва
Бросает бледный свет,
Над сонным озером сова
Кричит протяжно вслед...
Прохожий, в этот поздний час
С дороги отойди...
Летит почтовый дилижанс,
И песня - впереди..."


Половины слов я не понимал вообще, они были из русского языка, а другого я не знал, но совершенно из другого мира, необыкновенного и прекрасного мира книг. Я сидел неподвижно, боясь, что кто-то вмешается и не даст мне дослушать чудесный рассказ. Перед глазами, над головой и в голове клубились невероятные приключения, и веял аромат дальних странствий, смешиваясь и превращаясь в аромат специй и трав для засолки помидоров. Мне казалось,  что как-то так должны пахнуть те  далекие страны, девственные леса и прочие необыкновенные вещи составляющие смысл жизни искателей приключений  - отважных и знаменитых капитанов…

Лето прошло, и осень тоже…  Зимой я упросил бабушку взять меня в подвал, куда она регулярно ходила "мыть соления", а я ещё ни разу не был. Ничего интересного в подвале не было. Там стояли деревянные и керамические бочёнки  с соленьями, бабушка мыла и протирала что-то, потом набрала в чашку зеленых и бурых помидоров с зеленью внутри. Только мне их есть не хотелось. Какие-то они были не аппетитные, да и пахло вокруг не волшебными странами, а сыростью и плесенью. Было не понятно - куда же подевался чудный запах?

 За обедом меня уговорили попробовать эти помидоры... и я нашёл, нашёл -  куда делся запах. Он не пропал, не испарился. Он остался внутри зеленых, надрезанных и нафаршированных травяной начинкой помидоров.  Запах превратился во вкус, в прекрасный острый, терпкий, крепкий вкус.


2.
Мои родители – армяне. Мой отец воевал с фашистами, ходил за «языком» в немецкий тыл вместе с русскими и татарином. Контуженный попал в плен, освободили его американцы, вернулся в родной Тбилиси, позже приехал в Таганрог. Мама работала - и в поликлинике, и дома, и всё работает до сих пор, уже только дома, дай ей Бог здоровья в её восемьдесят три года. Один мой дед делал революцию в Тбилиси, жизнь его была коротка – чахотка, но двух сыновей он успел оставить. Другого деда Русская армия спасла от турецких ножей и дала ему новую Родину, где он всю жизнь прожил и вырастил детей, если не считать высылки в 37-м году, реабилитации и возвращения в 46-м. Мы уже третье поколение и когда я теперь говорю, что мы русские, со мной мало кто спорит. А наши дети вообще уже русские, потому что их матери – русские.


Иван Ильин говорит, что национальное чувство формируется в раннем детстве.  А формирует и обогащает его - язык, песня, молитва, сказка, жития святых и героев, поэзия, история, армия, территория и хозяйство. Из меня, и таких же, как я армянских детей, никто специально не строил русского или армянина. Я родился в России и здесь должен был жить, поэтому родные решили, что других языков мне знать не надо, чтобы не было акцента. И имена нам давали русские, а так как мы не первое поколение армян родившихся в России, то и отчества у многих тоже русские. Школа была русская, институты – русские,  друзья – русские, жёны – русские…  Да мы тогда и не задумывались – русский, не русский. Нас воспитывала Империя.  Она пела нам песни и читала стихи, она рассказывала о своих святых и героях, на её просторах мы учились труду и хозяйству, её покой охраняли с оружием в руках. Её мы потеряли по простоте и глупости своей и без неё, без смысла служения ей, сошли в могилу раньше срока, опошлились, тронулись умом  многие сверстники мои - и армянские, и русские и другой любой национальности.

Когда-то по радио я услышал слова Л.И. Брежнего  о том,  что сформировалась новая историческая общность людей – Советский Народ. Мне это показалось очень верным. Я подходил под это определение целиком и полностью: своим рождением, воспитанием, судьбой. Потом эти слова, это понятие "советский народ" были осмеяны демократами-либералами, как совковая глупость. При этом они с восторгом говорили об исторической общности людей под названием  "американский народ". И было непонятно почему в американском котле разные нации могут слиться, сплавиться в один народ за двести лет, а в советском, а можно взять ещё шире, глубже во времени, и сказать: в русском котле, в русской культуре, русской вере, в русском миропонимании - не могут за тысячу лет.

Таким я и стал – советским, а когда не стало советского, я стал русским, да я им и был всегда. А когда не станет русского, не станет и меня, и других тоже.  Других из тех, что входят в теперешнею Российскую Федерацию, и тех, что входили в прежний СССР. А почему не станет,  я объяснять не буду. Тот, кто сердцем чувствует судьбу своего народа, как бы он не назывался,  этот народ, - тот понимает  –  без России, без русских - ему не жить, а если жить, то страшно и недолго. Честному и прямому человеку это понятно и так, а тому, кто о своём брюхе заботится, кто привык хитрить и лазейки искать, кто на всё готов ради своего вонючего угла с похлебкой и бабой, тому все равно ничего не объяснить, да он и не захочет понять.

Вообще-то национальная принадлежность определяется легко. Вот предположим,  что Армения напала на Россию, дикое предположение, конечно. Хотя почему, Грузия же решилась. Вот воюют русские с армянами, и мне надо выбрать в кого стрелять.  Мне легко выбрать – в кого. В того, кто на мою Россию руку поднял, и всё равно, какой он национальности,  хоть трижды заслуженный армянин.
Да к черту войну! Я и так всем  говорю и не русским, и русским тоже, - молитесь за Россию и русский народ, служите им! Или ещё нам всем  придется увидеть такое, по сравнению с чем все ужасы двадцатого века - и гражданская война, и фашистская оккупация - покажутся мелкими неприятностями.  А кому это надо!
.....................
Между тем мальчиком, который помогал бабушке солить зелёные помидоры и сегодняшним стареющим мужчиной, пишущим эти строки,  лежат почти пятьдесят лет. За это время я сумел понять и кто я, и зачем. И одно дело у меня осталось в этой жизни – вернуться на Родину. Хочу, знаете ли, умереть там, где родился - в СССР.
И это всё, что я могу сказать по национальному вопросу.

Слава России!
До встречи в СССР!


Subscribe

promo rjadovoj_rus january 13, 2015 11:36 34
Buy for 50 tokens
Оригинал взят у mike_ermakov в Газета «Суть времени» Товарищи! Открыта очередная подписная компания на газету «Суть Времени». В газете публикуются серии аналитических статей по различным видам войн, ведущихся в России и мире. В частности, в газете…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments